RUS  |  ENG

Россия, 620075
г. Екатеринбург,
ул. Красноармейская, 32
т/ф. +7(343)350-22-00  


посмотреть на Google.Map

 

Задать вопрос
галерее
modernart@list.ru

 

Часы работы:
ежедневно с 11:00 до 20:00 (касса до 19:00)

Шляпа нужна, чтобы снять перед Вами!

Вечерний Челябинск, Татьяна Марьина, 5 января 2009 г.

В привезенной коллекции 66 работ – графика, пастель, акварель. Ни одна из них художнику больше не принадлежит. Это собственность Екатеринбургской галереи современного искусства и ее владельца, крупного российского бизнесмена.
Двенадцать лет назад на обороте одного – из своих американских пейзажей художник написал: «Однажды эта картина будет продана за 1 000 000 долларов». Так и вышло. Через восемь лет картина «Стэйтен Айленд» художника-самоучки из России была продана в Нью-Йорке за миллион.
- К этому миллиону я отношения не имею, к великому сожалению, — поясняет Михаил Сажаев. — В своё время мне заплатили за неё 36 тысяч долларов, следующие восемь лет владелец её продавал (это его работа). И только сейчас я стал догадываться, почему «Стэйтен Айленд» удалось сбыть так дорого четыре года назад. Это просто пейзаж, где изображена бывшая американская таможня, немножко военизированная. Именно над этим зданием пролетели два «Боинга-747» бомбить башни-близнецы. Рядом — паромная переправа. Мой друг, который живёт в Бруклине и работает на Манхэттене, рассказывал, что утром 11 сентября он сел на паром, чтобы добраться на работу, на первом этаже купил кофе. И в этот момент над верхней палубой послышался гул самолётов. Нью-Йорк чем славится: в любое время можно поднять нос к небу и насчитать не менее 15 самолётов. Но гул был настолько низкий, что в подсознании просквозило: «Куда тут лететь? Через полмили Манхэттен». Вскоре наверху послышались крики. Когда всех высадили на берег, людям сказали, что башни взорваны. Теперь это история. Может, поэтому мою картину купили за миллион.
Смокинг и белые носки.
До призыва в армию я жил в деревне. При этом с детства меня не покидало ощущение, что однажды выберусь отсюда, увижу огромные города и буду там жить. Несбыточность мечты я понимал. Но была огромная мотивация вылезти наверх — из полного болота, незнатности, нищеты, подвала. Потом всё стало получаться само собой. Первое признание — приглашение правительства Германии и Европейского парламента жить и работать там. В 96-м уехал в США. Почему? Даже не в том дело, что здесь условия были совершенно невыносимые. Для моей личности тщедушной много не надо — корм убогий и работа. Но жена и дети вели разговор: «Ну что ты за гений, если мы голодаем?»
Когда в Америке готовили первую выставку, галерейщик мне сказал: «Ты неизвестный в Нью-Йорке художник. Здесь всё решается в первый день: покупается или нет. Что-то надо придумать». И я придумал. Взял напрокат смокинг, надел пляжные трусы клетчатые, белые носки и выкатил на публику в день открытия выставки. Люди смеялись, но оценили правильно…
К сожалению, мои дети не имеют столь мощной мотивации.
Стараюсь их вырастить трудовыми ребятами, они заняты делом. Но вялость некоторая есть. Меня это беспокоит. Слава богу, по моим стопам не пошли — учёные, банковские служащие, музыканты. Их четверо. Младший, Миша, оканчивает школу, ориентируется на математику. Дочка Сесиль-Мишелина живёт во Франции. Она флейтистка, получает премии на европейских конкурсах. По-русски знает одно слово — медведь.
Много ходит слухов среди молодёжи, что здесь плохо, а там хорошо. Плохо и хорошо нет нигде. Художник может приехать на Запад с талантливыми холстами — и никогда не выплыть на поверхность. Потому что работают совершенно другие законы, которые к творчеству не имеют ни малейшего отношения. Это менеджмент, промоушен. Люди, которые зарабатывают на искусстве, — профессионалы, действительно акулы бизнеса, достаточно холодные. Именно они, а не талант двигают к успеху. Мой первый галерейщик в Нью-Йорке как-то сказал: «Знаешь, Миша, в искусстве я ничего не понимаю. Для меня всё просто: продаются картины — хороший художник, не продаются — нехороший». По крайней мере искренне. Мне такие люди ближе. Они делают дело, зарабатывают копеечку честно. Жулики? Это обязательно. Но таков закон торговли: один хочет продать дороже, другой — купить дешевле. Люди, уходящие в дебри, меня сильно настораживают.
Я не разведчик ЦРУ.
Все эти разговоры мы вели до официального открытия выставки. Когда собрался народ, Михаил Сажаев продолжил рассказ.
- Я не разведчик ЦРУ, — неожиданно заметил он, обращаясь к зрителям. — Этот китель мне подарил знакомый американец. Он был командиром подводной лодки, которая шарилась возле наших берегов и хотела нас уничтожить. Шляпа на мне не потому, что я невежливый человек. Она для того, чтобы снять перед вами. Я действительно очень рад второму появлению в Челябинске. Первая выставка была в начале 90-х. Я не помню ни одной работы, которые выставлялись тогда, но я очень хорошо запомнил атмосферу и свои ощущения. Когда десятками лет сидишь один и никто тебя знать не хочет, любой привет становится очень важным. Меня в то время жизнь давила. Помню, из Челябинска я вернулся окрыленный.
У меня довольно сложная кредитная история. Всякое бывало. Когда я понял, что в России мне ничего не светит, спас характер. Я сказал себе: «Ничего, Миша, мир большой. Ни на кого не обижайся, попробуй ещё где-нибудь. Начни по новой». И я начал. Бог всегда, видимо, приветствует такую энергию. Появились люди, которые маховичок начали раскручивать. Я оказался востребован. Но чтобы заявить имя на Родине, пришлось сначала уехать в Европу, потом ещё дальше. Как у «Битлз»: сначала надо было уехать в Германию, чтобы о них заговорили дома. С тех пор мало что изменилось. Хотя, честно говоря, я не понимаю, почему это происходит. Лучший адвокат для художника — его работы. Когда они висят в ряду других, не можешь соврать. Что ты есть, решает зритель. Либо ты больше его располагаешь, либо меньше. Есть ещё третье состояние — он просто поворачивается и уходит. Это самое плохое. Пусть лучше ругают.
За что ругают? В советское время ругали за несоответствие идеологической ли» партии. За «непонятки» в сюжетах, пессимизм, нигилизм. За десятилетия я к ругани привык. Последние лет 15 ничего о себе не читаю, ни на какие курултаи не хожу. Я вовремя понял главное: если влезать в эти дела, выяснять, почему тебя не любят, - жизнь уйдёт. Более продуктивный способ – садиться и работать. У художника другой защиты нет.

> к списку статей

 
Дизайн: Н. Ермакова Разработка: Д. Ермаков
инфо события виртуальный визит пресса о нас контакты документы
каталог авторы
текущая архив медиа визитки презентации
картины постеры книги комиссия как купить
экскурсии аренда залов экспертиза багетная мастерская коктейль-бар школа творчества
информация о содружестве участники содружества рейтинги и продажи
продажа приобретение